Почему ставка учителя в Москве – 38 тысяч, а в Ногинске

Так уж получилось, что реформы образования последних 10-12 лет вместо улучшения ситуации ее ухудшают. Это произошло и с новой системой оплаты труда учителя, пришедшей на смену Единой тарифной сетке. Теперь педагогу выплачивают базовую часть зарплаты (разную в каждом регионе), компенсационную (для тех, кто учит детей с проблемами, работает в особых условиях) и стимулирующую (она зависит от того, каких успехов добились подопечные каждого учителя). Считается, что новая система дает школе большую свободу, позволяет распоряжаться деньгами по своему усмотрению, а не руководствоваться сметой.

Но в итоге, зарплата увеличилась лишь у учителей из богатых регионов. А самостоятельность школ из бедных регионов проявилась в отчаянных поисках способов выживания.

И они нашлись: начались массовые сокращения учителей, педагогов дополнительного образования, отказ от закупок лабораторного оборудования, компьютеров. Об этом говорили преподаватели и директора школ, собравшиеся на этой неделе в Московском Доме Учителя. Новая система оплаты труда напрямую связана с тем, что школа перешла на подушевое финансирование: сумма денег, которую она получает, зависит от числа добытых ею учеников.

И началась битва за школьника. Причем, за любого. А это вовсе не способствует повышению качества образования: классы раздуваются, детям учиться труднее. А нагрузка на учителя увеличивается.

В результате, по признанию Павла Шмакова, директора Лицея имени Лобачевского при Казанском университете, в его школе почти не стало атмосферы творчества. «В школе, рассчитанной на 230 человек, сейчас учится 600. Это дает б о льшее финансирование.

Раньше было 15-20 человек в классе, сейчас – за 30.

В погоне за тем, чтобы учителя получали больше, получилось, что образование доходит далеко не до каждого ученика. Половина детей занимается с репетиторами. При этом у школы – блестящие результаты.

Но надо делить: где это за счет нас, а где – за счет репетиторов». Наряду с количеством учеников, деньги учителю приносят и достижения успешных детей.

Поэтому, с одной стороны избавляться от двоечников стало невыгодно (поголовье не должно уменьшаться), а с другой — выгодно стало «рисовать» оценки.

Чем успешней ученик, тем больше денег получит учитель: и промежуточные результаты, и победы школьника на олимпиадах, и высокие баллы на ЕГЭ, и многое другое чрезвычайно важно при расчете стимулирующей части зарплаты учителя.

Разные виды деятельности «стоят» определенные баллы, и учитель должен представить себя с лучшей (в сравнении с коллегами) стороны.

Для этого он вынужден заполнить тонну бумаг и табличек, отчитаться за все, чего достиг. Но не все можно измерить в числовых параметрах и формальных критериях, личность человека, в отличие от других систем, не формализуется.

Между тем, как раз это и лежит в основе новой системы оплаты труда учителя. Вадим Муранов, учитель физики и информатики («Учитель года-2009»), работающий и в Московской школе №686, и в подмосковном Ногинске (школа№19), привел пример: «Пришел ко мне ученик. И мы с ним час проговорили о его проблемах с мамой, папой, о том, что его не понимают (не принимают) одноклассники.

Вопрос: сколько баллов в ваших критериях я за это получу? Ноль. А ведь бывают ситуации, когда такой разговор может спасти подростку жизнь». Победитель конкурса «Лучший директор школы России 2011-го года» из Кирово-Чепецка, Дмитрий Скурихин признался: «Я увидел лишь один положительный момент в этой системе: в том, что есть персональный повышающий коэффициент, который я могу давать либо молодому учителю, либо тому, кто готовит победителей олимпиад, никому не объясняя причин ».

И еще он сказал:

«Я бы оставил старую разрядную сетку, использовавшуюся при оплате труда, и добавил туда этот персональный коэффициент»

. Но и этот единственный положительный момент хорош лишь в том случае, если директор школы – порядочный и умный человек. А так, доходы учителя теперь напрямую зависят от того, какие у него отношения с руководством.

Даже при идеальном и справедливом директоре и независтливых коллегах, все упирается в возможности региона (зарплаты идут оттуда).

Москва или нефтегазовые губернии выплачивают достаточно высокую зарплату, а дотационные – ничтожно-низкую. Соответственно, стимулирующая часть гораздо больше в первом случае, и часто вовсе отсутствует во втором.

Откуда взять деньги на стимулирующую часть, если денег на нее нет? Выход один: по всем регионам идет сокращение учителей (с целью улучшения жизни оставшихся). При этом учительская нагрузка возрастает в разы.

А еще сокращаются ставки педагогов дополнительного образования, школы отказываются от приобретения расходных материалов, компьютеров.

По мнению «Учителя года-2006» Андрея Успенского из Череповца, новая система оплаты труда была придумана для того, чтобы поощрить тех, кто хорошо работает.

А получилось так, что важно, не как кто работает, а где . Суммы стимулирующих надбавок (если они вообще есть) удручают.

По Московской области, например, этот фонд составляет 3 процента от фонда оплаты труда. Вадим Муранов посчитал: «3 процента от фонда оплаты труда нашей школы – это 3 процента от 500 тысяч рублей (таков фонд зарплаты). Получится 15 тысяч. В школе 30 педагогов.

Разделив 15 тысяч на 30, получится – по 500 рублей на брата»! Вот и прикиньте, какой это стимул для улучшения своей работы!

«Я готов лично отдать чиновникам эти 500 рублей, только чтобы они от меня отстали»

, — сказал «учитель года».

Возникает вопрос: если образование – это госзадание, тогда почему в одном месте оно оплачивается так, а в другом – эдак? В чем разница между детьми в Пензе, в Москве, в Орловской области?

Есть ли отличия в работе учителя, в усилиях, которые он тратит? Нет никаких. Но деньги они получают разные.

И ученик «стоит» в Москве – до 120 тысяч в год, а в другом месте – 15.

О каком равенстве возможностей в получении образования можно после этого говорить? И даже доведение зарплаты учителя до средней по экономике, к чему призвал премьер-министр, ничего не даст: экономика-то в разных регионах разная. Как это не трудно для государства, но нужно вернуться к финансированию школ из федерального центра.

Или, по крайней мере, сделать единый для всей страны норматив учителя. Пока этого не произойдет, продолжится отток педагогов из Московской области – в Москву, из городов Золотого Кольца – в Подмосковье, и т.д.

В итоге получится, что во Владимирской, Калужской и других областях учителей не останется вовсе (в Калуге зарплата учителя – 5-6 тысяч). И еще: нужно говорить не о средней зарплате учителя по экономике в регионе, а о его ставке.

Из отчетов чиновников следует: средняя зарплата учителя – 27 тысяч.

То есть, все прекрасно. Но они не говорят, что есть учителя, ведущие 36 часов (а это двукратная нагрузка). Кто-то имеет полторы ставки. Если же запретить учителю вести больше 36 часов, в стране не будет хватать не 12 тысяч педагогов, а 360-400 тысяч.

Сегодня все работают по совместительству.

Поэтому за основу надо брать только базовую ставку.

А как оценить работу учителя (чтобы платить ему стимулирующую надбавку) – тоже понятно. Нужно выяснять, насколько удовлетворены его работой школьники и их родители.

И делать это спустя какое-то время после окончания школы. Когда страсти и недовольство плохими оценками утихнут, и наступит объективная переоценка ценностей.

Формальными критериями и параметрами измерить учителя нельзя.